Интернет-журнал о дизайне и архитектуре
2 марта 2018 г.

Архитектура в революции и революция в архитектуре. Часть 2. «Говорящая архитектура»

В архитектуре времён Великой французской революции, помимо любви к чистой геометрической форме, рациональному планированию, ориентации в вечность и интереса к космическим основам мироздания, есть ещё одна сторона.  

Задолго до того, как Ч. Дженкс призывал архитекторов, вопреки бессловесности модернизма и мёртвым языкам классицизма, создавать «говорящие» здания, у «архитекторов-революционеров» возникли идеи, которые, если и не совсем следуют концепциям постмодерновой философии, то во всяком случае частично её предвосхищают.

Аrchitecture parlante

В идеальном значении архитектура, конечно, говорит всегда. Она изъясняется массами и пустотами; при помощи колонн и архитравов строит фразы равновесия и пропорции; орнаментом, чередованием элементов, словосочетает ритм и темп. Другими словами, «говорит» идеями, выражается «идеально», ненаглядно.

«Говорящая архитектура», напротив, изъясняется напрямую. И изъясняется здесь здание своими формами о самом себе: о том, для чего его построили, кому оно служит, зачем стоит здесь, а не где-либо.

В «идеальном городе» Шо К. Леду каждый архитектурный элемент, здание и даже план городка в целом доносит информацию о своём значении и назначении. В его работе читаем: «Если художники хотят следовать символической системе... то в их произведениях не должно быть ни одного камня, который не говорил бы глазам прохожих». И это говорение служит целям назидательным, здесь заложена миссия высокой общественной морали.

Этой коммуникативной обязанности не избегают здания даже стерильно чистойгеометрической формы. Сама фигура уже несёт в себе посыл. Дом добродетели, например, имеет форму куба, а куб по мысли Леду – символ постоянства. Нравственный порядок, как куб, должен прочно стоять на земле («Форма куба – это символ незыблемости. На кубах должны восседать боги и герои»).

Дом лесоруба – это пирамида, сложенная из брёвен. Но тут понятно: брёвна – лесоруб.

Интересен символизм Дома директора источников. Через цилиндр пропущен поток воды, и этот образ намекает на власть человека над силами природы.

Доходит до комического: Дом терпимости в городе Шо выполнен в фаллической форме.

Более «человеческий голос» звучит в решениях моста через реку Лю, протекающую недалеко от Шо. Опорами моста служат три галеры.

Призыв к бесконечности

У Э. Булле разговор идёт уже не на уровне социальной коммуникации. У Булле разговор витает в высших сферах. Он проектирует храмы, которые своими формами, размерами и планировкой должны столкнуть горнее с дольним. Сама его мегаломания, эти невероятные масштабы зданий, которые он придумывает –всё должно говорить с человек на языке своего всемогущества.

Обратите внимание на стаффаж – маленькие фигурки, поднимающиеся по лестнице

Кенотаф Ньютона говорит от лица Вселенной. Он настолько же несоразмерен человеку, насколько человек мелок перед лицом Вселенной и бесконечности. Думается, при столкновении с подобным гигантом, при созерцании его исполинского купола, на котором мерцают мириады созвездий, люди чувствуют присутствие «чего-то большего», чем их частная бытовая жизнь, чувствуют непреходящие законы космических сил.

Архитектура, по мнению Булле, должна была выражать не только разум, но характер и вдохновение.

Гробница спартанцев. Глухой объём,пересечённый фризом с по-героически скорбными фигурами воинов

Крепость

«Разговорчивая архитектура» Лекё

Наиболее резко«говорящая архитектура» показала себя через творчество Жан-Жака Лекё – младшего современника Леду и Булле, третьего «революционера».

Лекё был не только архитектором, но и рисовальщиком. Его бурная фантазия фривольно смешивала архитектурный проект и рисунок в какой-то совершенно немыслимый синтез.

У Лекё нет тонкости аккуратного разговора на языке архитектурных форм, как у Леду, и нет весомой серьёзности Булле. «Говорящую архитектуру» он понимает радикально.

Портал-вход на территорию охотничьих угодий украшен головами зверей. Коровник он представил в виде коровы. То есть, тут нет и малой претензии на то, что это можно построить. 

Дом удовольствий почему-то имеет форму слона, внутри которого помещения различного назначения. Здесь и сад, и будуар, и столовая, а невероятная лестница ведёт от удовольствия к удовольствию.

Его фантастические архитектурные коллажи легко сравнить с иронической игрой архитекторов-постмодернистов.

Лекё. ЛабиринтТосканы

Т. Фаррелл. Административное здание «Воксхолл-Кросс» в Лондоне

Есть у Лекё проект, который наследует принципы «революционной архитектуры», но и он решён довольно странно.

«Храм Земли» представляет собой земной шар, опирающийся на пилоны, завершённые капителями в виде головок кариатид. На эти капители опирается архитрав, опоясывающий Землю в области экватора, в центре надпись-посвящение –«Высшей мудрости».

Здание задумано по принципу матрёшки: поверхность шара – карта земной поверхности, с внутренней стороны – звёздное небо. В центре глобуса большого находится глобус маленький. Вероятно, таким образом, Лекё олицетворял бесконечность космического процесса.

Имеющие довольно странный вид, егопроекты современникамисерьёзно не воспринимались. Слишком грубое понимание «говорящей архитектуры»не сделало ему имени в архитектуре периода революции.

Но зато посмотрите, насколько он определил идеи современности!

Музей чайной культуры в Мейтане, Китай. 2010

Главное управление Лонгабергер в Ньюарк, США. 1997 

От «говорящей архитектуры» к боз-ар

В ходе своей эволюции «говорящая архитектура» трансформируется к декоративным и стилевымчертам. В качестве фраз и лексем она фигурирует как метод самоидентификации (на региональном или национальном уровне) в возникающей архитектуре историзма и неоклассицизма.

Лео фон Кленце ищет для каждой задачи соразмерный ей стиль. Он строит дворец в стиле Ренессанса, Глиптотеку–в греческом стиле, зал славы – в стиле античном. И позднее здание университета – оплота гуманизма – возводится в стиле Ренессанса, купальня —в римском, кофейня или синагога – в мавританском.

Отголоски «говорящей архитектуры» присутствуют и в так называемых «окказиональных ордерах». Один из примеров – здание Нью-Йоркского яхт-клуба, построенного в 1901 году по проекту компании «Уоррен и Уэтмор». В классический ордер добавляются детали морской тематики: из волн выступает корабельная корма.

Американский архитектор Бенджамин Латроб переосмысляет ордер, заменяя хрестоматийный акант табачными листьями и кукурузными початками. 

Взгляд в будущее

Наследие «архитекторов-революционеров» вновь открывается в XX веке. Их труды изучаются, их идеями вдохновляются известные архитекторы. Понимание архитектуры как системы коммуникации воплощается в реальном строительстве.  

Значение открытий, сделанных революциями в архитектуре, часто остаются в тени современности. Новаторство Леду, Буле, Леке заслоняется неоклассицизмом и историзмом, как позже будет заслонён советский авангард. Но эти передовые идеи – взгляд в будущее, сознательный или неосознанный. Им суждено возрождаться из пепла в поколениях грядущих.

Можно почитать:

Архитектура в революции и революция в архитектуре. Часть 1. Леду, Булле и архитектоническая революция


Текст: Миронов Денис

Комментарии

Оставить комментарий:

Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи.

Другие статьи

14 августа 2018 г.
10 августа 2018 г.
3 августа 2018 г.
30 июля 2018 г.
25 июня 2018 г.
29 мая 2018 г.
7 февраля 2018 г.
29 декабря 2017 г.
© 2010—2018 Berlogos.ru. Все права защищены. Правовая информация Яндекс.Метрика design Создание сайта